Category: космос

Category was added automatically. Read all entries about "космос".

Хантер

Вводный псто:

Доброго дня.
Это блог Андрея Рене.


Пишу тут лично я.
Перепосты делаю крайне редко и очень неохотно. Читаю преимущественно своих друзей входящих в категорию "подзамок". Собственно, с подавляющим количеством "подзамочных" друзей знаком лично. Однако, бывают и исключения. Читаю друзей много, комментирую редко. "Срачи" не люблю, у себя в блоге за это отправляю в черную книжечку, где обвожу красным карандашиком и оставляю навек, обычно без права на амнистию.

Интересы:
Авиация, история, политика и геополитика, путешествия. Считаюсь сталинистом, что является достаточно спорным утверждением. Родился в Ленинграде и в СССР, в том времени не застрял, но считаю себя все-таки в первую очередь ленинградцем. Добавляю в друзья без вопросов, но так же легко оттуда убираю, если лента журнала оказывается завалена неинтересной мне информацией.

Ранее журнал был напичкан политикой, новостями из горячих точек и прочими жаркими фактами.
В последнее время я понял, что отстаивать свои взгляды в пространстве социальных сетей, - это довольно глупое и непродуктивное времяпровождение. Поэтому, стараюсь наполнять журнал в первую очередь своими заметками о полётах и путешествиях. Мне это приятнее, хотя безусловно играет на уменьшение аудитории.
Впрочем, я не блогер и под окружающее мнение не подстраиваюсь.
И продолжу свои заметки, даже если читать их буду только я.





Collapse )

Из прошлой жизни:

Collapse )

По тэгу "старое" идут записи из предыдущих журналов.

Всегда рад новому интересному общению.
К нему призываю, но не навязываю.


Привет!

Хантер

Ночной полёт.

Белая ночь, она совсем не белая. Это мутная предрассветная мгла у земли, и играющий всеми красками купол неба вокруг.
Ты летишь, внизу, на темной стороне, порванными бусами рассыпано множество огней. Дорожные фонари, светофоры, окна домов, разноцветная подсветка взлетной полосы. А небо со всех сторон переливается. Где-то за горизонтом бродит солнце, исподтишка выплескивая красный и малиновый цвета на облака. Небо от прозрачно голубого, до темно сиреневого. И огромная черная туча, временами рассекается ослепительной молнией.
А ты выполняешь заход для конвейера, краем глаза смотришь вокруг, и вдруг кто-то щелкает огромным рубильником, а может это молния дала разряд куда не стоит, и мир внизу гаснет.
Одним моментом как по щелчку, Земля становится темной до горизонта. Разом выключаются фонари, дома, ангары, придорожный свет и посадочные огни. Ещё минуту назад такая радостная, широкая и красивая взлетная полоса теряет все свое дружелюбие, скукоживается до мрачной узкой серой змейки, спрятавшейся в зарослях темной травы. Все преображается. Земля пахнула сыростью, клочьями тумана и внутри натянулась тонкая струнка возвещающая о какой-то опасности.
Снижение, выравнивание, ошибка и очень-очень хорошо, что инструктор рядом, пробежка и перед отрывом кто-то снова чем-то щёлкнул. На далекой подстанции, поправили пробки, подвинтили, подзатянули и загудели провода. Самолет промчался РД2 и тут снова засияли огни полосы, вспыхнули ярким светом ангары, высвечивая контуры зачехленных самолётов вокруг, СКП, и вот уже внизу, под правым крылом виднеются "бочки" и "круги" конюшни, хорошо наблюдаемой при каждом взлёте.
И поднявшись повыше, можно осмотреться по сторонам, убедиться что мир вернулся к своему привычному ночному состоянию.

Человек, страшно традиционен и чем старше становиться - тем больше на него нарастает ржавчины и трухи.
Нужно чтобы иногда вот так выключался свет по всей земле, чтобы можно было встряхнуться, ссыпать весь этот душевный песок в старую консервную банку и выбросить в окно, пролетая над лесом.
И тогда три часа ночи - это уже не такая уж и ночь, ранний подъем на работу - не так уж и в тягость, а гул пролетающего над головой самолета - вливает в кровь новую порцию адреналина.
Смотри все время широко открытыми глазами, и ты увидишь мир гораздо ярче чем всегда.



Collapse )

Хантер

Осень на Пулковских высотах

И канонада воздух не трясет,
И заросли кустарником окопы.
Единственные пушки — телескопы
Штурмуют небо с Пулковских высот.


Под ногами - шелестят листья. Лежат кучки лопнувших каштанов, желуди...
Дубы уже почти облетели, березы - лишь наполовину, а каштаны - слепят яркими красками листьев. И тишина. Тут всегда тихо. Даже местные и те говорят негромко, а все приходящие в обсерваторию - поневоле снижают голос на пол тона.

Не реже раза в год я приезжаю сюда. Когда-то я здесь жил. Несколько лет. В детстве.
Гонял на велосипеде по узким зеленым улочкам летом, несся на санках со склона зимой, пускал кораблики в ручейки спускающиеся с высот весной и соберал гербарии по осени. Тут были линейки, Сентябрь, красные галстуки... Тут прошла та самая пора, которую мы все так любим вспоминать.
И теперь каждый раз, когда я еду по Киевскому шоссе, и понимаю, что у меня есть несколько минут - я обязательно останавливаюсь и иду в обсерваторию...

Так и сегодня. Я припарковал машину, взял фотоаппарат и вышел.
Самое первое место куда я иду каждый раз - это небольшая поляна перед главным корпусом на самом склоне возвышенности. Это братская могила. Зеленое спокойное место. Редкие увядшие цветы, и гранитные плиты с прочерченными золотом фамилиями в столбик. Десять плит с одной стороны полянки, десять - с другой. И все. Вокруг вечно зеленые елки, старенькие скамейки и тишина. А внизу - разутюженной лентой, лежит трасса на Питер.

Мы привыкли говорить о потерях. Мы потеряли там-то столько-то тысяч человек. Там-то еще столько. И не всегда понимаешь насклько это обыденно звучит. У меня есть одна привычка. Приходя туда, на поляну напротив главного здания Обсерватории, я каждый раз выкуриваю сигарету и читаю фамилии. Из раза в раз. И думаю.

А думаю я вот о чем. На каждой плите - в одном столбике тридцать три фамилии. Столбцов на плите - три. Плит с одной стороны - десять. С другой - столько же. Значит под моими ногами лежат без малого две тысячи человек! Вы понимаете? Две тысячи! Возьмите себя любимого, и представьте что завтра - все. Совсем все. И умножьте в две тысячи раз... А их там именно столько.
Нет, не дедов. И даже не отцов. Братьев.
Таких же молодых как я. А многие были намного моложе.
И все они лежат там в тяжком забытии для того, чтобы я мог жить. Мог жить, любить, дышать...
А что мы можем дать им кроме нескольких срезанных гвоздик? Им, срезанным пулеметной очередью или осколком снаряда? Тем, которые тысячами отдавали свои жизни для того чтобы мы - жили.

И что мы можем сказать им, лежащим под нашими ногами?
Мне кажется, что говорить не стоит. Нужно жить. Достойно. Достойно их дел.
Когда-то, еще не так давно, было принято считать, что все кто потом - должны быть лучше.
Но я не знаю, что мы должны сделать, чтобы превзойти их Подвиг. Тех, чьи тела до сих пор ведут ту войну.

Возможно и нам еще придется пойти по их стопам. А может быть и нет. Но сдается мне, что мы плохие братья. Ведь оглянувшись по сторонам я вижу лишь усохшие гвоздики. А наши дети даже не знают тех имен.

А Пулковские высоты - это показатель того забвения, что охватило нас всех. Город заповедник. Город музей. Город герой... С заросшими дорожками, крошащимися зданиями, и заброшенными могилами.

Хотя, тут все так же хорошо гулять осенними деньками, под золотым листопадом.

Collapse )